---
description: Dating > До отставки гавриил романович державин любил званку сочинение егэ
---

# До отставки гавриил романович державин любил званку сочинение егэ

**Download links:** \
&#x20;\
&#x20;→ [**До отставки гавриил романович державин любил званку сочинение егэ**](http://inracamar.skyrimvr.ru/?dl\&keyword=%d0%b4%d0%be+%d0%be%d1%82%d1%81%d1%82%d0%b0%d0%b2%d0%ba%d0%b8+%d0%b3%d0%b0%d0%b2%d1%80%d0%b8%d0%b8%d0%bb+%d1%80%d0%be%d0%bc%d0%b0%d0%bd%d0%be%d0%b2%d0%b8%d1%87+%d0%b4%d0%b5%d1%80%d0%b6%d0%b0%d0%b2%d0%b8%d0%bd+%d0%bb%d1%8e%d0%b1%d0%b8%d0%bb+%d0%b7%d0%b2%d0%b0%d0%bd%d0%ba%d1%83+%d1%81%d0%be%d1%87%d0%b8%d0%bd%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d0%b5+%d0%b5%d0%b3%d1%8d\&source=gitbook.com5_poster_download) \
&#x20;\
&#x20;→ [**До отставки гавриил романович державин любил званку сочинение егэ**](http://inracamar.darkandlight.ru/?dl\&keyword=%d0%b4%d0%be+%d0%be%d1%82%d1%81%d1%82%d0%b0%d0%b2%d0%ba%d0%b8+%d0%b3%d0%b0%d0%b2%d1%80%d0%b8%d0%b8%d0%bb+%d1%80%d0%be%d0%bc%d0%b0%d0%bd%d0%be%d0%b2%d0%b8%d1%87+%d0%b4%d0%b5%d1%80%d0%b6%d0%b0%d0%b2%d0%b8%d0%bd+%d0%bb%d1%8e%d0%b1%d0%b8%d0%bb+%d0%b7%d0%b2%d0%b0%d0%bd%d0%ba%d1%83+%d1%81%d0%be%d1%87%d0%b8%d0%bd%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d0%b5+%d0%b5%d0%b3%d1%8d\&source=gitbook.com5_poster_download) \
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\
&#x20;\


Місце соціально-гуманітарних дисциплін у тому числі - історії у системі На сцену під музичний супровід виходять учасники агітбригади. Съезжались и просто знакомые петербургские, и соседи-помещики — иной раз целыми семьями. Его задача — выявлять нарушения закона в сенатских документах, но Державин снова отстаивает справедливость и борется с «канцелярской крючкотворной дружиной».\
\


Путешествие совершалось все так же медленно. Он написал пространный, тяжелый, пышный «Гимн лиро-эпический на прогнание Французов», но парения прежнего в нем уже не было. Наконец, добрались до Обуховки. Несколько раз он пробовал обращаться к поэзии сельской, но находил трудным под старость занять себя сими упражнениями. Здесь, в доме знакомого помещика, отпраздновали день рождения Гаврилы Романовича. Действительно, было противно уму и чувству то, что русские люди зачастую вовсе разучивались не только писать, но и говорить по-русски; иные в том видели даже лоск и тонкую образованность. Он негодовал на политический дух, заносимый из Франции, ворчал на молодых администраторов нерусского воспитания, восставал против французских мод и обычаев, особенно — против повального употребления французского языка в разговорах. Каждый день сулил новые удовольствия. Круг занятий его был обширен. Дмитриев уверял, - добавил Пушкин в приписке, - что Державин повесил их из поэтического любопытства».

Благотворил без улыбки, пожалуй — без ласки, даже без добрых и лишних слов — зато деятельно. Наконец, они с болию разлучились. Однажды Державин написал комедийку для детей: «Кутерьма от Кондратьев».\
\


**Биография Державин Г. Р. – Вариант 6** - Транспаранты светились изображениями Фелицы, иль Аполлона, иль монограммой Милены.\
\


Река времен в своем стремленье Уносит все дела людей И топит в пропасти забвенья Народы, царства и царей. А если что и остается Чрез звуки лиры и трубы, То вечности жерлом пожрется И общей не уйдет судьбы. Гавриил Романович Державин родился 14 июля 1743 года в деревне Кармачи Казанской губернии. Он - потомок татарского мурзы Багрима, выселившегося в XV веке из Большой Орды. Отец его был офицером, выйдя в отставку, приобрел небольшой участок под Казанью. «Имел за собою по разделу с пятерыми братьями крестьян только 10 душ, а мать - 50. При всем сем недостатке были благонравные и добродетельные люди». В 1757 году Державин поступил в Казанскую гимназию. Учился хорошо, но закончить гимназию ему не удалось в феврале 1762 года его вызвали в Петербург и определили в гвардейский Преображенский полк. Службу начал простым солдатом и прослужил десять лет. Известно, что первые стихи Державина были обращены к некоей солдатской дочери Наташе. Вместе с полком участвовал в дворцовом перевороте, приведшем на престол императрицу Екатерину II. Горячий от природы, вел жизнь, которую трудно назвать благопристойной - участвовал в шумных пирушках, не бежал от карт. Однако в 1767 году, при создании Комиссии по составлению «Нового уложения», Державин, как человек грамотный, был привлечен к ведению письменных дел. В 1773 году Державин впервые выступил в печати с переводом и оригинальным стихотворением в сборнике «Старина и новизна». Осенью того же года Державина прикомандировали к секретной Следственной комиссии; в течение года он находился в войсках, действовавших против Пугачева. В записях Пушкина сохранилась такая: « Слышал от сенатора Баранова. Державин, приближаясь к одному селу близ Малыковки с двумя казаками, узнал, что множество народу собралось и намерены идти к Пугачеву. Он приехал прямо к сборной избе и требовал от писаря Злобина впоследствии богача изъяснения, зачем собрался народ и по чьему приказанию. Начальники выступили и объявили, что идут соединиться с государем Петром Федоровичем - и начали было наступать на Державина. Он велел двух повесить, а народу велел принести плетей и всю деревню пересек. Державин уверил их, что за ним идут три полка. Дмитриев уверял, - добавил Пушкин в приписке, - что Державин повесил их из поэтического любопытства». В 1776 вышел сборник стихов Державина - «Оды, переведенные и сочиненные при горе Читалагае 1774 года». В феврале 1777 года поэт перевелся в статскую службу с чином коллежского советника. В 1778 Державин женился на Екатерине Яковлевне Бастидон, которую дома всегда называл только Пленирой. До Державина русская поэзия все еще оставалась достаточно условной. Он смело и необыкновенно расширил ее темы - от торжественной оды до самой простой песни. Впервые в российской поэзии появился образ автора, личность самого поэта. В основе искусства лежит высокая истина, считал Державин, разъяснить которую может только поэт. Искусство должно подражать природе, только тогда можно приблизиться к истинному постижению мира, к истинному изучению людей, к исправлению их нравов. В 1783 в журнале «Собеседник любителей российского слова» была напечатана «Ода к премудрой киргиз-кайсацкой царевне Фелице, писанная татарским мурзою, издавна поселившимся в Москве, а живущим по делам своим в Санкт-Петербурге». Сочинение Державина чрезвычайно понравилось императрице. Счастливый и благодарный поэт писал княгине Дашковой, обратившей внимание императрицы на оду: «Сиятельнейшая княгиня, милостивая государыня. Вчерась после полудня, часу в девятом, в доме князя Александра Алексеевича получил я в пакете, подписанном на мое имя из Оренбурга, золотую табакерку, осыпанную бриллиантами, и 500 червонных, всего, думаю, тысячи на три рублей. Приказчик мой тамошней деревни моей никогда не был столько щедр. Я догадываюсь, что, конечно, из того края премудрая Фелица, по соседству, своему мурзе послала сей драгоценный дар, но мне попался ошибкою. Как бы то ни было, я принял с радостным замешательством и восторга моего скрыть не мог; я рассказал всем случившимся мои чувствования как в рассуждении царевны, так и вас, милостивая государыня, предстательством которой, как я думаю, получаю я столь великое и неожиданное награждение за мои слабые дарования... » Известно, что на приеме Екатерина II, выслушав оду «На взятие Измаила», ласково заметила Державину «Я не знала по сие время, что труба ваша столь же громка, как и лира приятна». В мае 1784 года Державин был назначен правителем Олонецкой губернии, а в декабре 1785 года его перевели на ту же должность в Тамбовскую губернию. Там часто наживающий врагов поэт попал в 1788 году под суд - за превышение власти. После долгого разбирательства его все же оправдали. «Дело мое кончено, - писал Державин В. Ее императорское величество всемилостивейшая государыня с особливым вниманием изволила рассмотреть доклад 6-го департамента о моих проступках, о которых Гудович доносил, и приказала мне через статс-секретаря объявить свое благоволение точно сими словами «Когда и Сенат уже его оправдал, то могу ли я в чем обвинить автора «Фелицы» - вследствие чего дело повелела считать решенным, а меня представить. Почему я в Сарском Селе и был представлен; оказано мне отличное благоволение; когда пожаловала руку, то окружающим сказала «Это мой собственный автор, которого притесняли». А потом, как сказывали, чего я однако же не утверждаю, во внутренних покоях продолжать изволила, что она желала бы иметь людей более с таковыми расположениями, и оставлен был я в тот день обедать в присутствии Ее величества. Политики предзнаменуют для меня нечто хорошее; но я все слушаю равнодушно, а поверю только тому, что действительно сбудется. Посмотрим, чем вознаграждена будет пострадавшая невинность... Пострадавшая невинность вознаграждена была в 1791 местом кабинет-секретаря Екатерины II, где поэт сильно докучал императрице своим усердием и Державину подыскали не хлопотную должность сенатора. Один из лучших биографов Державина, поэт Ходасевич писал : XVIII век особенно его петровское начало и екатерининское завершение, был в России веком созидательным и победным. Державин был одним из сподвижников Екатерины не только в насаждении просвещения, но и в области устроения государственного. Во дни Екатерины эти две области были связаны теснее, чем когда бы то ни было, культурная деятельность, в том числе поэтическая, являлась прямым участием в созидании государства. Необходимо было не только вылепить внешние формы России, но и вдохнуть в них живой дух культуры. Державин-поэт был таким же строителем России, как и Державин-администратор. Поэтому можно сказать, что его стихи суть вовсе не документ эпохи, не отражение ее, а некая реальная часть ее содержания; не время Державина отразилось в его стихах, а сами они, в числе иных факторов, создали это время. В те дни победные пушки согласно перекликались с победными стихами. Державин был мирным бойцом, Суворов - военным. Делали они одно общее дело, иногда, впрочем, меняясь оружием. Вряд ли многим известно, что не только Державин Суворову, но и Суворов Державину посвящал стихи. Зато и Державин одно время воевал с Пугачевым. И, пожалуй, разница между победами одного и творческими достижениями другого - меньше, чем кажется с первого взгляда». И сам Державин смотрел на поэзию, на свой талант, прежде всего, как на некое орудие, данное ему свыше для политических битв. Он даже составил особый «ключ» к работам - подробный комментарий, указывающий, какие именно события привели к созданию того или иного произведения. В июле 1794 умерла жена Державина. «Не могши быть спокойным о домашних недостатках и по службе неприятностях, чтоб от скуки не уклониться в какой разврат, женился он генваря 31-го дня 1795 года на другой жене, девице Дарье Алексеевне Дьяковой которую в доме с нежностью называл Милена , - в третьем лице писал о себе Державин. В 1797 году Державин приобрел имение Званка, где ежегодно проводил по несколько месяцев. В следующем году вышел в свет первый том его сочинений, в который вошли такие обессмертившие его имя стихи, как «На рождение порфирородного отрока», «На смерть кн. Мещерского», «Ключ», оды «Бог», «На взятие Измаила», «Вельможа», «Водопад», «Снегирь». При императоре Павле I поэта назначили государственным казначеем, но с Павлом он не поладил, так как по сформировавшейся у него привычке при своих докладах часто грубил и ругался. «Поди назад в Сенат, - однажды накричал на него император, - и сиди у меня там смирно, а не то я тебя проучу! » Пораженный гневом Павла I, Державин лишь вымолвил «Ждите, будет от этого царя толк». Александр I, сменивший Павла, тоже не оставил Державина без внимания - назначил его министром юстиции. Но через год освободил «слишком ревностно служит». Выйдя в отставку, Державин практически полностью посвятил себя драматургии - сочинил несколько либретто опер, трагедии «Ирод и Мариамна», «Евпраксия», «Темный». С 1807 года активно участвовал в собраниях литературного кружка, позднее составившего известное общество «Беседа любителей русского слова». Работал над «Рассуждением о лирической поэзии или об оде», в которой обобщил свой собственный литературный опыт. « Почти всякий раз, как я бывал у Державина , - вспоминал писатель Аксаков, - я упрашивал его выслушать что-нибудь из его прежних стихов, на что он не всегда охотно соглашался. Я прибегал к разным хитростям предлагал какое-нибудь сомнение, притворялся не понимающим некоторых намеков, лгал на себя или на других, будто бы считающих такие-то стихотворения самыми лучшими, или, напротив, самыми слабыми, иногда читал его стихи наизусть в подтверждение собственных мыслей, нравственных убеждений или сочувствия к красотам природы. Гаврила Романыч легко поддавался такому невинному обману и вступал иногда в горячий спор, но редко удавалось мне возбудить в нем такое сильное чувство чтением прежних его стихов, какое обнаружил он в первое наше свиданье, слушая оду к Перфильеву. По большей части по окончании чтения он с улыбкой говаривал «Ну да, это недурно, есть огонь, да ведь это пустяки; все это так, около себя, и важного значения для потомства не имеет; все это скоро забудут; но мои трагедии, но мои антологические пиесы будут оценены и будут жить». Безгранично предаваясь пылу молодого восторга при чтении его прежних пустяков, я уже не мог воспламеняться до самозабвения, читая его новейшие сочинения, как это случилось со мной при чтении «Ирода и Мариамны». Державин это чувствовал, хотя я старался по возможности обмануть его поддельным жаром и громом пышной декламации он досадовал и огорчался. «У вас все оды в голове, - говорил он, - вы способны только чувствовать лирические порывы, а драматическую поэзию вы не всегда и не всю понимаете». Иногда, впрочем, он бывал доволен мною... Державин любил также так называемую тогда эротическую поэзию и щеголял в ней мягкостью языка и исключением слов с буквою р. Он написал в этом роде много стихотворений, вероятно втрое более, чем их напечатано; все они, лишенные прежнего огня, замененного иногда нескромностью картин, производили неприятное впечатление. Но Державин любил слушать их и любил, чтоб слушали другие, особенно дамы. В первый раз я очень смутился, когда он приказал мне прочесть, в присутствии молодых девиц, любимую свою пиесу «Аристиппова баня», которая была впоследствии напечатана, но с исключениями. Я остановился и сказал «Не угодно ли ему назначить что-нибудь другое» - «Ничего, - возразил, смеясь, Гаврила Романыч, - у девушек уши золотом завешены ». «Благородный и прямой характер Державина, - писал далее Аксаков, - был так открыт, так определенен, так известен, что в нем никто не ошибался; все, кто писали о нем, - писали очень верно. Можно себе представить, что в молодости его горячность и вспыльчивость были еще сильнее и что живость вовлекала его часто в опрометчивые речи и неосторожные поступки. Сколько я мог заметить, он не научился еще, несмотря на семидесятитрехлетнюю опытность, владеть своими чувствами и скрывать от других сердечное волнение. Нетерпеливость, как мне кажется, была главным свойством его нрава; и я думаю, что она много наделала ему неприятных хлопот в житейском быту и даже мешала вырабатывать гладкость и правильность языка в стихах. Как скоро его оставляло вдохновение - он приходил в нетерпение и управлялся уже с языком без всякого уважения гнул на колено синтаксис, словоударение и самое словоупотребление. Он показывал мне, как исправил негладкие, шероховатые выражения в прежних своих сочинениях, приготовляемых им для будущего издания. Положительно могу сказать, что исправляемое было несравненно хуже неисправленного, а неправильности заменялись еще большими неправильностями. Я приписываю такую неудачу в поправках единственно нетерпеливому нраву Державина». Известна и запись Пушкина, посвященная встрече с Державиным. «Державина видел я только однажды в жизни, но никогда того не позабуду. Это было в 1815 году. Как узнали мы, что Державин будет к нам в Царскосельский лицей , все мы взволновались. Дельвиг вышел на лестницу, чтоб дождаться его и поцеловать ему руку, руку, написавшую «Водопад». Он вошел в сени, и Дельвиг услышал, как он спросил у швейцара где, братец, здесь нужник Этот прозаический вопрос разочаровал Дельвига, который отменил свое намерение и возвратился в залу. Дельвиг это рассказывал мне с удивительным простодушием и веселостию. Державин был очень стар. Он был в мундире и в плисовых сапогах. Экзамен наш очень его утомил. Он сидел, подперши голову рукою. Лицо его было бессмысленно, глаза мутны, губы отвислы; портрет его где представлен он в колпаке и в халате очень похож. Он дремал до тех пор, пока не начался экзамен в русской словесности. Тут он оживился, глаза заблистали; он преобразился весь. Разумеется, читаны были его стихи, разбирались его стихи, поминутно хвалили его стихи. Он слушал с живостью необыкновенной. Я прочел мои «Воспоминания в Царском Селе», стоя в двух шагах от Державина. Я не в силах описать состояния души моей когда дошел я до стиха, где упоминаю имя Державина, голос мой отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом... Не помню, как я кончил свое чтение; не помню, куда убежал. Державин был в восхищении; он меня требовал, хотел меня обнять... Меня искали, но не нашли... » В эти годы Пушкин уже считал Державина поэтом прошлого. В 1925 году он писал Дельвигу: «По твоем отъезде перечел я Державина всего, и вот мое окончательное мнение этот чудак не знал ни русской грамоты, ни духа русского языка - вот почему он и ниже Ломоносова , - он не имел понятия ни о слоге, ни о гармонии - ни даже о правилах стихосложения. Вот почему он и должен бесить всякое разборчивое ухо. Он не только не выдерживает оды, но не может выдержать и строфы. Читая его, кажется, читаешь дурной, вольный перевод с какого-то чудесного подлинника. Ей-богу, его гений думал по-татарски - а русской грамоты не знал за недосугом. У Державина должно сохранить будет од восемь да несколько отрывков, а прочее сжечь. Жаль, что наш поэт, как Суворов, слишком часто кричал петухом». Конечно, это слова гения, сказанные больше для самого себя. Умер Гавриил Романович Державин в 1816 году в селе Званка Новгородской губернии. Похоронен поэт в Петербурге. Хорошие законы могут исправить заблуждения в душе, счастливо рожденной и невоспитанной; но они не могут добродетелью оплодотворить худое сердце. Добрые нравы суть награды честного человека Осёл останется ослом, хоть осыпь его звездами. Где должно действовать умом, Он только хлопает ушами. Новость часто бывает не иное что, как забвение прошедшего. Славяно-российский язык, по свидетельству самих иностранных эстетиков, не уступает в мужестве латинскому, ни в плавности греческому, превосходя все европейские: итальянский, французский и испанский, кольми паче немецкий. Живи и жить давай другим. Пей, ешь и веселись, сосед! На свете жить нам время срочно; Веселье то лишь непорочно, Раскаянья за коим нет. Самое лучшее предназначение есть защищать свое отечество. Светлое быстрое течение реки представляет нам нашу юность, волнующееся море - мужество, а тихое спокойное озеро - старость. Как бедный часовой тот жалок, Который вечно на часах! Государственный человек более других сограждан должен быть одушевлен, движим и руководствован любовию к Отечеству. Он должен любовью к Отечеству жить, вливать ее в своих подчиненных и быть примером в ней всему государству. Известно, что пламенное чувство изъясняется кратко, но сильно. Когда народ кого не любит, полки его и деньги - прах. Как в море льются быстро воды, так в вечность льются дни и годы. Генералы Римские разгорячили многократно мужество воинов, смешивая с именем Отечества воспоминания о супругах и детях. Сии нежные обязательства действительно суть училище человечества. Но, будучи я столь чудесен, Отколе происшёл?
